Иудушка Мерц: уйдет ли немецкий народ в отставку - «Недвижимость»

Почему у политических журналистов самая нервная работа

По мнению заместителя главного редактора, руководителя отдела политики Вадима Поэгли, европейские элиты разучились держать удар и стали слишком нервно реагировать на поражения. И эта нервозность доползла даже до Москвы.

Мой хороший приятель однажды рассказывал, с какими сложностями он сталкивался при чтении школьной программы по литературе. Особенно тяжело давался ему роман Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы».

«Я помню, — говорил он, — болел, когда читал его. Родители на работе, я дома один. Читаю. И вдруг понимаю, что начинаю люто ненавидеть главного героя. По-настоящему. Все сильнее и сильнее. Ведь он такой гадкий, такой мерзкий. И после очередной совершенной им подлости я даже швырнул книжку в стену и пару минут бегал по комнате. Успокоился. Стал читать дальше. А Иудушка (прозвище главного героя Порфирия Головлева. — В.П.) очередную пакость готовит. Я опять книжкой в стену. Побегал. Потом еще и еще...»

Тогда мы вместе посмеялись над юношеской возбудимостью приятеля. А сейчас я частенько ловлю себя на мысли, что если бы я читал новости не на компьютере, то уж газету бы кидал на пол раз по пять на дню. А иногда бы и потопал по ней ножками.

Например после сокрушительной победы правой «Альтернативы для Германии» на земельных выборах в Саксонии-Анхальт в прошедшие выходные (43,8%, рост в два раза за пять лет) канцлер Мерц (его партия ХДС получила рекордно низкие 17,2%) выступил со своим комментарием.

«Я хочу сказать это совершенно четко: в 2 500 километрах к востоку отсюда этот результат выборов вызывает особенно большую радость».

Что? Хлоп — газету на пол... Это-то здесь при чем? И пока совершаю два круга по кабинету вокруг лежащей на полу газеты, бормочу себе под нос: «Ну да, мы тут, "в глуши", удовлетворены победой партии, которая, скажем так, более рационально относится к военной помощи Украине. Но люди-то, проголосовавшие за АдГ, сделали это не для того, чтобы понравиться Путину. Они понимают, что деньги, сожженные в киевской топке, уже не вернутся. И взяли их не из кошельков господина Мерца и правящей элиты, а из бюджета на социалку. Что, отказавшись от дешевых российских энергоносителей, Германия просто убила свою промышленность... А вообще-то главным раздражителем для избирателей была миграционная политика последней троицы канцлеров — Меркель, Шольца, Мерца. Слишком много "чужих" рядом. "Чужих", которые не учат язык, не работают, не хотят становиться "своими". Зато получают от правительства деньги и пристают к твоим женщинам...»

Да ладно. Чего я так разошелся-то. Хорошо хоть, что не вслух все это говорил. Или вслух? Да нет, никто ничего не понял. Что там дальше-то у Мерца?

«И это неудивительно, если посмотреть на всех, кто пытался способствовать такому результату и помочь его достижению. Так что в этом плане мы знаем, с кем имеем дело».

Чего? Газета снова на полу. Мы-то тут при чем? Опять «рука Москвы»? «Делатели королей»? Десяток прыщавых русских айтишников перекраивает политическую карту Европы? А может, это все же тогда «рука Вашингтона»? Это ж Маск АдГ в своем «Х» раскручивал. И после таблички с результатами написал: «Хорошо сделано».

В этот раз припадок ярости прошел намного быстрее. А Мерц все продолжал:

«Я ни на миллиметр не отступлю от своей основной убежденности в том, что мы должны защищать нашу свободу от России, особенно сейчас. Цель российского руководства — дестабилизировать систему ценностей, которую мы когда-то называли Западом. И эта система ценностей не подлежит обсуждению».

Ну какая же он скотина. Газету на пол я даже не бросил, а уронил. Я, конечно, усвоил из западных учебников по политологии, что демократия без либерализма демократией не считается. Но в учебнике-то это выглядело не так цинично. А тут какое-то «Голосуй — не голосуй, все равно получишь Мерца» получается.

Да фиг с ними, с немцами. Они у меня сумку с ноутбуком на вокзале в Дуйсбурге украли. Да и по блокаде Ленинграда у меня к ним вопросики остались...

Не из-за них я так разволновался. Я ж нормальный. У меня и справка есть. Просто Мерц, может быть, своей лысиной мне напомнил другого человека — публициста Юрия Карякина. На «Ночи выборов», которая транслировалась по ТВ в декабре 1993 года, ужаснувшись, что на уже подсчитанных участках Дальнего Востока и Сибири лидируют коммунисты и ЛДПР, он прокричал ставшее знаменитым: «Россия, ты одурела!»

Я бывал во Владивостоке в 1992 году. Обедал там в городской столовой. Пил компот из майонезной баночки, потому что стаканов не было. Я могу понять, почему местные не хотели голосовать за демократов. К 1993-му народ уже разобрался, по каким оврагам его собираются вести в капиталистический рай. В Москве тоже было мало хорошего. Мой лучший друг, с детства мечтавший стать врачом и восемь лет отучившийся для этого, ездил с челноками в Китай. Потому что дома, даже работая по 14 часов в день (смена на скорой, потом смена в травмпункте), он не мог прокормить жену и маленькую дочь.

Но Карякину, задержавшемуся в столице проездом из Праги (где он работал в журнале ЦК КПСС «Проблемы мира и социализма») в Ватикан (где очень хотел стать послом, но не стал), бытовые проблемы россиян были не очень интересны. Народ, уставший терпеть, разочаровал его. Народ должен был уйти в отставку.

А Мерц что? Просто бледная тень воспоминаний.