В конце туннеля украинского кризиса показались проблески света: но перед ними мощное обострение - «Недвижимость»

Клише — зло, но без никак: лето 2026 года будет очень жарким

Проблески света в конца туннеля украинского кризиса могут быть, а могут не быть реальными. Накопленный опыт четырех с лишним лет конфликта указывает на второй вариант. Каждый раз в недавнем прошлом, когда, казалось бы, появлялась почва для оптимистичных прогнозов, она оказывалась иллюзией и «зыбучими песками». Но вот обострение перед этими ложными или реальными проблесками света точно будет настоящим. Клише и штампы — злейший враг журналистики. Однако иногда без них очень сложно обойтись: не знаю, каким лето 2026 года будет в климатическом отношении. Но вот в политическом плане оно гарантировано будет очень жарким и горячим.

Из всего того, что Владимир Путин заявил на Петербургском экономическом форуме, самым важным является следующий комментарий президента РФ по поводу формально обращенного к нему письма Зеленского: «Обращаться нужно не к авторам этого письма, не к любителям эпистолярного жанра, а к нашим бойцам на линии боевого соприкосновения. И, обращаясь к ним, я хочу сказать: «Товарищи солдаты и матросы! Товарищи старшины и мичманы! Товарищи офицеры, адмиралы и генералы! Вся страна смотрит на вас, вся страна гордится вами и надеется на вас. Работайте, братья!»

Содержательными переговорами здесь и не пахнет. Лидер России делает ставку на военную силу. И Зеленский в Киеве делает то же самое, убеждая себя и других в том, что у него масса козырей и мешок неприятных «сюрпризов» для России. И мы можем даже самым общим образом предположить, что именно находится в этом мешке: продолжение и усиление дальнобойных ударов по тылам нашей страны. Попытки затруднить сухопутное сообщение с Крымом и создать ощущение блокады полуострова.

Попытки раскачать внутриполитическую ситуацию в России и создать атмосферу неуверенности, хаоса, смуты и страха. Война на истощение — это не в последнюю очередь состязание воль. Впрочем, почему только «в последнюю»? В первую, в самую первую очередь — правда, наряду с технологическим и военным преимуществом. По мере снижения политического и морального капитала скептически относящегося к Киеву Дональда Трампа Зеленский и стоящая за ним Европа словно обретают второе дыхание. 

Или только делают вид, что обретают? В западный политический дискурс (простите мне это заумное словечко) вновь вернулся тезис о возможности нанесения России поражения. Но это сопровождается требования и просьбами об остановке военных действий по линии боевого соприкосновения. Одно как-то не совсем вяжется с другим. А еще с этим «другим» не совсем вяжется активизация дискуссии в Европе о начале переговорного процесса с Россией. 

Сам факт политико-психологических манипуляций виден невооруженным взглядом. Но вот где этот «факт» заканчивается? Какую стратегическую реальность он прикрывает? Уверен, что через несколько месяцев, опираясь на итоги летней военной кампании, мы будем понимать гораздо больше, чем мы понимаем сейчас. Например, мы будем точно знать, окажутся ли вновь иллюзией те проблески света, которые я разглядел (или которые мне померещились) в той части украинского «политического туннеля», которая следует за летним обострением. 

Вариант, что мне померещилось, является вполне реальным. Киев постоянно подтверждает свою недоговороспособность в глазах Москвы. Об очередном таком подтверждении Владимир Путин публично рассказал на питерском форуме, описывая поездку некоего российского бизнесмена в столицу Украины: «Он поехал в Киев и встречался с этим господином, автором этого письма, у него в резиденции, не на Валдае. Вернулся, я с ним встретился. Кроме всякой шелухи, самое главное: господин Зеленский просил о встрече. Я говорю: «Я никогда не отказывался».

А дальше последовал известный удар ВСУ по общежитию колледжа в ЛНР. И между ВВП и тем, кого Киев пытался использовать в качестве посредника состоялся вот какой диалог: «Я утром позвонил этому, так скажем, коллеге, который ездил в Киев, и его спросил: «Что это значит?» Они просят о встрече и совершают такие ужасные преступления, как убийство детей. Что это значит? Он говорит: «У меня нет объяснений. Они мне сейчас звонят опять, я с ними переговорю, потом вам дам знать, проинформирую». Я говорю: «Ну, пожалуйста». Я больше с ним не разговаривал».

Какая символически заряженная последняя фраза, прозрачно намекающая на то, что в Москве считают бессмысленными любые разговоры с Киевом. Задаю сам себя вопрос: на чем же я тогда основываю свое утверждение о возможном наличии проблесков света в конце туннеля? На каком-то неуловимом изменении атмосферы в обеих столицах. На почти синхронном обнародовании (в Москве) и вбрасывании (в Киеве) тезиса о том, что конфликт, возможно, идет к своему завершению.  

Очень все это слабые аргументы? Какие есть. А еще есть понимание, что даже если эти аргументы только кажутся слабыми, проявится это только в будущем. Настоящее же описывают вот какие слова Путина на форуме в Санкт-Петербурге: «Я не вижу смысла встречаться». Смысл только для украинской стороны – остановить наступление наших вооружённых сил, вот и всё. А нам нужны договорённости не на полгода, не на три месяца, а на длительную историческую перспективу. Пускай специалисты поработают, выработают какие-то решения, а после этого можно и встречаться, поприсутствовать, как я говорил, при подписании каких-то документов либо даже что-то подписывать. Но сначала нужно найти решение».

Такое решение пока не найдено. Точка — или, вернее, отсутствие точки.